Аркейн | Не зря же меня зовут... - Nondual

— Вот бы хоть ты выжила, — тихо произнёс он себе под нос наблюдая как Джинкс кладёт ладони на лицо изменённого Виктором Варвика и достаёт гранату. Одновременно с этим до его слуха доносился топот сапог боевиков поднимающихся к нему по лестнице, но этот звук бывший наёмный убийца проигнорировал. В этот раз он не планировал сопротивление. Все повинные в смерти Ксении уже давно отправлены в загробный мир, так что никакого смысла проливать ещё больше крови Мелкий не видел.

Хотя нет. Один ещё остался. Но толпа уже выбивающих двери спецназовцев вскоре закроет этот вопрос, поэтому сердце его было спокойно.

— Вот бы у меня был шанс хотя б твою историю изменить… — Всё также тихо пробормотал парень, смотря при этом на синеволосую красавицу падающую в шахту Хекс-врат, за миг до того, как его собственная голова была разорвана точным выстрелом из дробовика.

***

— Хаааах… — с резким вдохом я судорожно втянул в себя воздух, наконец выйдя из этого “транса с полным погружением” в который поместил меня рассказывающий о собственной жизни профессиональный убийца.

Я был там.

Видел всё собственными глазами и ощущал личными чувствами. На своей шкуре пережил всё начиная от первой лёгкой влюблённости, до безумной одержимости, которая закончилась перенесением эмоциональной зависимости с объекта привязанности на выдуманного, в том мире, персонажа анимационного сериала.

Я знал, что такое состояние — ненормально, но мне было всё равно ибо та, кто за какой-то месяц стала для меня дороже целого мира, внезапно покинула его, а потому и я не видел смысла держаться за столь переоценённую вещь как “здравый рассудок”!

На этом моменте я помотал головой.

Нет. Что бы нам не довелось пережить, но я — не он. Моя прелесть должна быть всё ещё жива и я не дам кому-либо это изменить!

Подняв наконец взгляд перед собой я заметил лишь пустующее, слишком детализированное для моего мира пустое кресло. Похоже он действительно исчез и теперь больше никогда не появится.

Жаль. Мне кажется, мы могли бы стать хорошими друзьями…

Ладно. Не время предаваться меланхолии. Теперь я знаю что надо делать чтобы покинуть это место, а потому стоит хотя бы морально подготовиться к тем переменам, что принесла мне сделанная на Мерцании “сыворотка суперсолдата” и придумать как бы слегка отомстить Синджеду за вколотое снотворное.

---

Изображение убийцы в кабинете Силко.

Без комментариев.

Перчатки.

Ранни с Джозефом играют в местный “бильярд”.

Глава 26

— Избавься от неё, пожалуйста. Заставь уйти и… и вот увидишь — Паудер вернётся…

Не здесь я ожидал оказаться когда очнувшись связанным открою глаза. Вот совсем не здесь.

Старая полуразрушенная крабовая фабрика. Место, где я, в какой-то мере, свершил свою месть Вандеру и взял тогда ещё маленькую Джинкс под опеку. Как же всё-таки давно это было…

Когда-то на этом производстве кипела жизнь. Сначала здесь трудились рабочие, чей директор имел хорошие связи с контрабандистами достаточно недешёвого крабового мяса, а затем уже я гонял здесь своих подчинённых, используя данное помещение как временный склад для Нестабильной смеси Мерцания.

Теперь же это тёмное и промозглое пространство, где в воздухе витает пыль смешанная с гарью, а в тёмных углах мерещатся жутковатые призраки прошлого. Ещё больше “атмосферности” окружению придают расходящиеся по полу, стенам и другим конструкциям фиолетовые прожилки — следы разлитого Мерцания, оставшегося после взрыва устроенного здесь синевлаской более шести лет назад. Они тянутся по бетону словно ожившие вены и создают ощущение старой, но так и не зажившей раны. Символически в этом даже можно увидеть отсылку к психологической травме самой Джинкс…

Само помещение почти полностью погружено во мрак. Единственный источник света — свечи расставленные на стоящем передо мной прямоугольном столе и старом канделябре подвешенном немного сверху. Их неровное пламя отбрасывает зыбкие тени, заставляя лица находящихся впереди девушек будто дёргаться в странных гримасах. Помимо стола, невольных гостей, в число которых вхожу и я, и “гостей” менее живых, всё вокруг теряется в темноте. Очертания стен, ржавые балки, стеллажи и остатки старых поломанных механизмов хоть и угадываются по смутным контурам, но очень быстро исчезают за пределами освещённого пятна.

Сам стол находится, кажется, в самом центре помещения. Грубый, сколоченный из неровных досок, с потёртостями, пятнами, засохшими разводами и застеленный кусками какой-то разноцветной тряпки, призванной имитировать скатерть. Но именно он здесь не просто так. Много чего можно сказать об этом предмете интерьера, но самое главное на мой взгляд это своеобразное “четыре в одном”.

Первое — имитация закрытого чисто “семейного ужина”, о чем свидетельствует различная посуда в виде чашек, приборов, тарелок, подобие “угощений”, если таковым можно назвать остов дохлой рыбы, и следы “временно отсутствующих” членов “семьи”: кресло Вандера, где на столе напротив расположились его курительная трубка и аккуратно положенные рядом шахтёрские отбойники; место Клагера, где над креслом была подвешена маленькая тряпичная кукла с вполне узнаваемыми очками надетыми поверх круглой головы; сиденье Майло… Вот его “кукла” была и больше и куда красочнее. Сразу видно, по нарисованной оскаленной пасти и торчащим “волосам”, кто именно чаще всего приходит к Джинкс в виде галлюцинаций.

Последнее, кстати, относит и ко “второму”.

Вся эта сцена — будто кошмар наяву. Я знаю. Синевласка не один раз рассказывала какие именно “сюжеты” приходили к ней ночью. И окружающий нас антураж уж очень сильно напоминает некоторые из них.

Следующее, чем отличимо видимое мною убранство — это символы замечательных воспоминаний о былом и не такого радужного настоящего, а в частности — не очень тонкие намёки на наличие неприятных сложностей в отношениях между двумя сёстрами.

Два кресла. На спинке мило выглядящего первого большими буквами написано "Powder", а второе, достаточно жуткого вида и украшенное чёрными вороньими перьями, красуется обозначением "Jinx". На столе возле первого стоят подобия детских поделок синевласки и тот самый потрёпанный плюшевый заяц, что когда-то принадлежал Вай и которого она в последствии подарила Паудер, а на против второго — детали от кусачей гранаты, несколько патрон, нож и в разобранном виде тот самый пистолет, что Джинкс как-то сделала лично для меня.

Вот оно то, что я столько времени пытался вбить в голову Вайолет. Вся эта сцена — это лишь иллюзия выбора, которую Джинкс демонстрирует сестре. Примет ли та настоящее таким, каково оно есть или